Свежие комментарии
Тематические новости

Усыня-птица — продолжение

 

Вот он взял двенадцатую голову, на копье надел, несет с собой, взял и девицу из золотого царства. Приходит к серебряному царству, взял с собой и эту; приходит к медному царству, взял и из медного царства девицу. Приходит к той яме, где он опустился. Сажает медного царства девицу на кресло и звенит цепями. Братья и стали цепи поднимать, вытащили. Видят такую красавицу, спор подняли; один говорит: «Я, говорит, на ней женюсь», другой говорит: «Нет, я!» Она им и говорит: «Не спорьте, говорит, пожалуйста! Там, говорит, еще лучше меня есть!» Опустили цепи; села на эти цепи серебряного царства девица, вытащили ее. Братья опять спор подняли. Один говорит: «Я, говорит, на ней женюсь!» Другой говорит: «Нет, говорит, я на ней женюсь!» Она им и говорит: «Не спорьте, пожалуйста, там еще лучше меня есть!» Опустили цепи; села золотого царства девица. Позвенели цепями, братья стали поднимать. Вытащили, опять спор подняли. Она им и говорит: «Вы не спорьте, опускайте цепи; там есть еще ваш брат, Иван-царевич, вынимайте его». Опустили цепи, сел их брат на цепи, позвенел. Стали его поднимать, а Иван-царевич на копье голову змея держал. Испугались братья этой головы, думали, что змей, бросили его опять в яму, а эта яма была очень большая. Очень ушибся Иван-царевич; день лежал без памяти. А эти братья пошли домой с этими девушками; и говорят эти братья этим девушкам: «Если, говорят, вы не скажете, что мы убили этого змия, то увидите, что мы с вами сделаем!» Пришли к отцу; и хотят жениться на девицах золотого и серебряного царства.

Иван-царевич очнулся, гремел, гремел цепями; его не вынули. Пошел он дальше. Шел, шел. Нашла туча сильная, град, гроза сделалась. Иван-царевич шел дорогой и от холоду, от дождя залез на дуб. А там птички маленькие, только что вывелись, мокнут на дожде. Он взял и прикрыл их. Баба-птица летит и думает: «Теперь моих детей залило, они озябли!» Увидала эта Баба-птица, что Иван-царевич спас ее детей от дождя, от холоду. «Спасибо тебе, Иван-царевич! Если, говорит, хочешь, я тебя вывезу на твою сторонушку! Только, говорит, набей дичи всякой, ворон, галок, я ничем не брезгаю!» Набил он, может, пар сорок и невзначай ранил Бабу-птицу.

Принес он ей дичи, увесил все на нее. «Садись, говорит, теперь ты на меня, я тебя из этой ямы вынесу! Только, говорит, как я оглянусь, так и давай мне пару дичи! Если не дашь, я тебя уроню!» Сел он на нее, она понесла его так скоро… Он испугался, едва сидит. «Это, говорит, я за то тебя испугала, что ты меня подстрелил. Теперь не бойся!» Полетели; как она оглянется, так он ей и дает пару дичи; только вся дичь и вышла. А она оглянулась; Иван-царевич схватил ножик, вырезал себе икры, бросил Бабе-птице. Вынесла она его. «Иван-царевич! Слезай, говорит!» — «Да я не могу, говорит, слезать — у меня икр нет!» Она выхаркнула икры, дунула — к нему икра и приросла.

 

Поблагодарил он ее и пошел на свою сторону. Приходит к одной избушке; там сидит мужик, пьянствует. «Что, говорит, мне делать? Велели двенадцать пар башмаков для девицы серебряного царства сшить без мерки, если не потрафлю, повесят на виселице». Вот Иван-царевич нанялся к нему в работники, обещал сшить башмаки. Шить не шил, а вышел, взял серебряное яичко, говорит: «По щучьему веленью, по моему прошенью, явитесь из скорлупки двенадцать пар башмаков!» Сделался вдруг ветер, потом стих. Потом снова сделался ветер и принес двенадцать пар башмаков. Иван-царевич отдал хозяину башмаки, сам ушел от него. Принес хозяин башмаки; как по мерке сшиты!

А Иван-царевич пришел к другой избушке. Там мужичок сидит и плачет: «Где, говорит, я возьму золота золотую карету сделать?» Иван-царевич нанялся к нему в работники, обещал сделать золотую карету. Сам взял золотое яичко, говорит: «По щучьему веленью, по моему прошенью явитесь из скорлупки золотая карета и двенадцать пар платьев!» Таким же манером и явилось все. Иван-царевич отдал все это хозяину, а сам ушел. Этот мужичок привозит старшему царскому сыну карету. Девица из золотого царства и узнала, что это из ее царства карета, спрашивает мужичка: «Где ты взял эту карету?» — «Мне, говорит, такой-то человек делал!» Послали искать его — не могли никак найти.

А Иван-царевич узнал, где братья будут венчаться, сидит около церкви. И едут они к венцу, а этот Иван-царевич стал играть на флейточке и все выговаривает на языке того царства, из которого были эти девицы; они его понять могут, а прочие нет; и все выговаривает, как он Усыню доставал, как братья его уронили, все. А девица из золотого царства и говорит: «Папаша, говорит, прикажите, пожалуйста, остановиться; мне хочется послушать, что этот музыкант на флейточке играет!» А старший-то брат и говорит: «Вот еще, для всякой глупости нужно останавливаться». Хочется ему все поскорее обвенчаться. Она и говорит: «Что же это, говорит, папаша! Если он теперь мне не хочет уважить, что же после будет, когда я выйду за него замуж?» Отец ему велел остановиться; остановились они. Она и говорит: «Папаша, ведь это Иван-царевич играет на флейточке!» Царь подозвал его, узнал, очень обрадовался. Ему все рассказали; сейчас Иван-царевич оделся в царское платье, поехал, повенчался с девицей золотого царства. Отец отдал ему половину царства. «А ты, говорит, что хочешь над братьями, то и делай!» Они стали у него прощенья просить, он и простил их. Они стали просить: можно ли им жениться? Он им позволил. Старший женился на девице из медного царства. Средний на девице серебряного царства; и стали жить да поживать.

В зачин сказки об Усыне-птице >>

Записана эта сказка И. А. Худяковым в середине XIX века, в селе Мишине Зарайского уезда Рязанской губернии.

Комментарии запрещены.

Ссылки: