Свежие комментарии
Тематические новости

Рязанская фонетика — часть восьмая

   Далее, повсеместно в рязанском наречии мы слышим произношение  тресть  вместо  трясть,  встрёхавала = встряхивала,  но  трясу, трясёть  и прочее.

   Явление перехода ударяемого  я  в  ё  в рязанском наречии параллельно явлению перехода ударяемого  а  в  о,  как мы видели выше:  валю, сваливай — волиш;  сажу, насаживай — содиш  и прочее.
Также:  трясу — тресть — трёс — встрёхавал.

Аналогией в этом случае, должно быть, служили глаголы тина:  нясу — несть — нёс;  вязу — везть — вёз.  В неопр. н.  несть,  весть,  тресть  перехода  е  в  ё  не может быть потому, что следующая согласная  т  мягкая,  а вследствие этого и  с  — мягкий:  нес'т'.

Вообще переход  я  из  е  совершился через посредствующую форму,  в которой было вторичное  е,  как показывают примеры:  нясу — несть —нёс;  трясу — тресть — трёс (но  вытряс).  Сравните:  пятно — пётна,  как  вядро — вёдра,  сяло — сёла  и прочее.

Собственные имена, как  Евфимья, Елена и другие, в силу аканья переходят в  Афимья, Алёна  при посредстве форм  Яфимья, Ялена,  как из имени  Егор  образуется  Яhор  и прочие. 
Этим же явлением аканья мы объясняем и то,  что звук  о  в третьем слоге перед ударяемым, превратившись в  а  становится слабым и звучит иногда, как  ы:  мыладца (село Зверево, Данковского уезда). 1).

 1)  Об этом звуковом явлении южно-великорусского наречия смотрите в труде А. А. Потебни:  "О звуковых особенностях русских наречий" (Ф. 3. 1865. Вып. I. Стр. 57-63).

Правда, что этот труд во многих местах неточен, так как автор делал наблюдения над великорусским наречием более по печатным изданиям,  чем на основании личного знакомства с живой речью великорусского народа;  но всетаки в этом труде мы находим много ценных замечаний,  свидетельствующих о тонкой наблюдательности автора.

Так, совершенно верно подмечено отношение неударяемых слогов к ударяемому, постепенное ослабление гласного по мере удаления его от ударяемого и одинаковое положение гласного,  находящегося в 3-м слоге перед ударяемым, с гласным, непосредственно следующим за ударяемым слогом.

Потебня пишет (стр. 57);  "В настоящее время в большей части южно-великорусских говоров  о  изменяется различно,  смотря по степени его удаления от ударяемого слога".

По отношению к рязанскому наречию это общее замечание не совсем верно:  мы выше уже сказали,  что в рязанском наречии всякое неударяемое  о  звучит, как  а.  Находясь в 3-м слоге от ударяемого оно, правда, иногда становится чуть слышным, глухим, но переход его в  ы (как  мыладца)  есть явление далеко не общее в рязанском наречии;  этот переход слышится в иных местах яснее,  в других глуше,  между тем как произношение  "маладца"  остаётся общим для всех местностей рязанского говора и самым обыкновенным.

Произношение  кол'кал = колокол (ib. 57)  мы слышим гораздо чаще в Рязанской губернии,  чем  мыладца, зылатой  и т. п.
Точно так-же далеко не всегда слышим мы в рязанском наречии произношение звука  у  во 2-м слоге за ударяемым совсем глухое или как  ы:  случаи такие,  как  "у  hолыбя" (село Зверево, Данковского уезда),  встречаются далеко не часто.  (См. Потебни. ib. 58).

Что касается изменения гласных неударяемых мягких,  то нам придётся сделать и здесь кое какие дополнения и поправки к труду Потебни (ib. стр. 59 и 60).
В рязанском говоре  е  в 3-м слоге, перед ударяемым, как мы выше заметили, всегда переходит в  и,  и случаев перехода этого звука в  я  мы вовсе не заметили.
В 3-м же слоге после ударяемого звук  е  действительно переходит иногда в  я,  но случаи такие не часты,  и их мы перечислили выше.   

В виде поправки  (Там-же стр. 60)  к замечанию Потебни скажем, что в словах с суффиксом  -ец  в рязанском говоре, именно,  во 2-м слоге после ударяемого слышится иногда  я,  между тем как у Потебни замечено,  что в таких словах  е  переходит в  и:  мы слышали  "кормиляц" — село Корневое, Скопинский уезд,  и в других словах.

Далее, род. множ. числа постоянно  "денях" = денег,  также  "берях" = берег (Птб. ib. 60),  как того требует строго выдержанное аканье рязанского наречия.

Затем Потебня в своем труде  (ib. 61)  совсем упустил из виду,  что есть такие южновеликорусские говоры,  в которых звук  я  в слогах неударяемых произносится чисто,  о чём мы говорили уже в тексте,  и к таким говорам относится,  именно, рязанский говор.  У Потебни-же читаем:  "Я, будет ли оно коренное, или образованное из  юса малого,  в слогах неударяемых изменяется в  е  в московском, и в  и (из  е)  в других южных говорах".
Собственно говоря, и в московском наречии неударяемое  я  переходит не в чистое  е,  как можно было бы думать на основании слов Потебни, но в звук, более близкий к  и,  чем к  е.

Что же касается рязанского наречия,  то здесь это  я  почти никогда не переходит в  и,  кроме случаев весьма немногих и редких,  которые мы наблюдали в местных,  областных словах рязанского наречия,  как например,  jиок,  jиhначёк  = ягнёнок, барашек (см. отдел Лексикологии рязанского наречия).

На стр. 62 Потебня, исходя из того положения, что  я  в неударяемых слогах переходит в  е  и в  и  во всех южновеликорусских говорах,  приводит в пример такого перехода коренного  я  в  е  слово Резань,  говоря, что начало такого перехода не позже XIII в.

Очевидно, в слове "Рязань" принимается звук  я  за исконный,  коренной, между тем как это ещё большой вопрос:  быть может написание  "Рязань"  есть плод,  именно, рязанского произношения,  так как это  я  в слове  "Рязань"  нигде не слышно, кроме, именно, рязанского и, быть может, некоторых других, тождественных с рязанским говоров.
Памятники письменности употребляют чаще написание  "Резань",  чем  "Рязань";  в Лаврентьевском списке летописи,  как суздальском изводе,  мы имеем постоянно в этом слове  я,  но в Радзивиловском и списке Моск. Дух. Академии в этом слове мы встречаем  е,  например, под 1096 годом и во многих других местах.

Комментарии запрещены.

Ссылки: